«Архитектура — это застывшая музыка», — сказал немецкий теоретик искусства Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг. Архитекторы — великие композиторы, овладевшие искусством создавать гармонию в камне. Если камень может звучать, то металл тоже имеет свою музыку, и тогда индустриальный пейзаж предстает как «музыка, застывшая в металле». Для многих заводские корпуса и трубы не имеют ничего общего с красотой — им милее природные ландшафты, ведь легко найти красоту в голубом океане, белоснежных пляжах, водопадах, заснеженных горных хребтах или листве, нетронутых человечеством джунглей. Однако, увидеть красоту в промышленном сооружении, услышать биение сердца завода, раздающееся свирелью ветра среди раскаленных закатным солнцем труб, — на это способен лишь истинный романтик. Именно индустриализация вдохновила множество художников, архитекторов и музыкантов, создавших великие произведения, которые находят своих поклонников и сегодня. Промышленный комплекс превращается в подобие гигантского музыкального инструмента с неповторимым звучанием: одни, глядя на нагромождение труб, слышат орган и вспоминают Баха; другие видят перед собой симфонический оркестр и мысленно слышат Прокофьева или Шнитке; а кому-то заводские трубы напоминают строй саксофонов, и тогда рождается джаз. Никто не знает тайны Господина N, изображённого на авансцене полотна. Днём он строгий директор завода, а по вечерам, когда приходит тишина, он берёт свой контрабас и отправляется на старую эстакаду за заводом, где на закатном фоне рождается его «Нефтехим-блюз».
P. S. Картина повествует нам о том, что в каком бы возрасте и статусе мы не находились, — не стоит прекращать позволять себе мечтать, ведь именно это делает нас счастливыми.
